Айман Экфорд: «Autistic Pride Day. Взгляд спустя неделю»

Прошла неделя после того, как наша инициативная группа отпраздновала свой первый День Гордости Аутичных людей. Так дословно переводят название международного праздника Autistic Pride Day, который отмечается ежегодно 18 июня. Понятие «гордость», в данном контексте, звучит довольно странно. Слово pride — одно из самых сложных английских слов для перевода, особенно когда речь заходит о «гордости» меньшинств. Мы не можем гордиться тем, что мы родились с аутичным нейротипом, точно так же как мы не можем гордиться цветом глаз или волос, потому что ни в том, ни в другом нет нашей заслуги. Зато мы можем гордиться тем, что мы остаемся собой, и тем, что многие из нас продолжают бороться, несмотря на всю дискриминацию и стигматизацию, с которой мы сталкиваемся в обществе. В данном случае, выражение Autistic Pride  скорее стоит переводить как чувство собственного достоинства аутистов или принятие аутистами своей аутичности.

Для некоторых из нас этот день – это день гордости за свое сообщество, для других – это празднование того факта, что они, несмотря на принудительное лечение, остались собой, и могут, наконец, жить так, как они хотят. Для кого-то это еще один повод подумать о тех, кто заперт в психиатрических учреждениях, или находится на попечении людей, которые упорно стараются их изменить.

Для меня это был день, когда я много думала о своей активисткой деятельности, о русскоязычном аутичном сообществе в целом, и о нашей инициативной группе в частности.

В этот день я хотела сказать многое. Мне было крайне сложно определиться, на что я, прежде всего, должна обратить внимание. Поэтому, для начала, я решила подвести итоги года, и написать пост о своем активистком опыте для наших информационных сайтов, в надежде, что мой опыт может кому-то пригодиться.
Потом я много думала о том, почему мы, сторонники нейроразнообразия, целый месяц говорим об аутизме в апреле, несмотря на то, что апрель, фактически, является месяцем  Autism Speaks и других эйблистких фондов, но при этом наш собственный праздник мы «отмечаем» всего лишь один день. Я понимаю, что в апреле сторонникам нейроразнообразия, особенно тем, кто живет на Западе, приходится противостоять агрессивным кампаниям по лже- информированию. Но то, что «2 апреля» даже на наших блогах длиться целый месяц, а Autistic Pride всего один день, явно показывает, что нам, пока что, сложно создавать собственный информационный повод. Поэтому я решила продлить праздник. Я решила подождать какое-то время, чтобы осмыслить то, как пройдут наши мероприятия, приуроченные к Autistic Pride Day, и подвести итоги. Думаю, такое время настало.

Прежде всего, я хочу поблагодарить всех тех, кто пожертвовал свои деньги на продление доменного имени нашего сайта, и на создание листовок, и тех, кто принял участие в организации нашего мероприятия. Здесь вы можете узнать о том, на что пошли ваши деньги, а здесь – узнать о том, как прошла наша акция в центре Санкт-Петербурга.
И, после этих формальностей, я хочу обратить ваше внимание на четыре важные вещи, которые, по моему мнению, нам сейчас просто необходимо осознать, если мы хотим добиться равноправия.

1) Выкиньте из головы все идеи о том, что для того, чтобы получить те же права, что есть у нейротипиков, мы должны сидеть и не высовываться. Просто забудьте об этом. Аутисты,  как и другие нейроотличные люди – это угнетаемое меньшинство, и на нас распространяются те же законы социальных изменений, которые распространяются на любые другие социальные группы. Эти изменения происходят в разных странах примерно одинаковым образом, отличается лишь риторика, которыми они сопровождаются, и размах происходящих событий. Но я не могу припомнить ни одного случая в истории, когда дискриминируемая группа получила равные права, не требуя их. Не важно, идет ли речь о дискриминации по расовому, половому, религиозному, национальному признаку, или по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности, или по какому-либо другому признаку. Дискриминация заканчивалась только тогда, когда представители данной группы боролись против дискриминации.
Женщины никогда не получили бы тех прав, которые у них есть, если бы в свое время не нашлись феминистки, которые выступили против угнетения женщин. Вначале большинство женщин не поддерживали идею о том, что женщинам действительно необходима равная оплата труда, и уж тем более идею о том, что женщинам нужно право голоса на выборах. За эти права выступали небольшие группы феминисток, и большинство людей считали этих феминисток либо нелепыми дурочками, либо опасными и агрессивными смутьянками, которые разрушают «духовные скрепы». Этих женщин сажали в тюрьму, насильно кормили во время голодовок, лишали имущества, запрещали видеться с детьми, публично обвиняли в «неадекватности». Вы можете узнать об этом больше, если поищите в интернете информацию о суфражистках и первой волне феминизма. Но моя задача – не описать историю феминистского движения девятнадцатого века. Моя задача – обратить ваше внимание на то, что доминирующая система может дать равные права какой-либо группе людей только если ей это выгодно.  Если бы доминирующей патриархальной системе того времени было бы выгодно, чтобы у женщин были равные права с мужчинами, феминистки бы очень быстро добились бы этого равноправия. Сопротивление властей действиям феминисток означало лишь то, что общество отказывалось признавать, что женщины – такие же люди, как и мужчины, и что обществу было невыгодно это признавать. Для того, чтобы оно это признало, была необходима борьба. Борьба шла не потому, что женщины, добивающиеся права голоса, хотели бороться – она шла потому, что правительство отказывалось дать им право голоса. И это очень важная закономерность – борьба, чаще всего, идет не из-за того, что активисты «хотят высовываться», а из-за того, что доминирующая система угнетает ту группу, за права которой борются активисты. И для того, чтобы система изменилась, нужны эти самые активисты – т.е. те люди, кто готов бороться ради изменения этой системы.
Так происходит с любым движением за гражданские права. Если вы изучите историю гей-освободительного движения, или движения за права черных в США, вы убедитесь, что изменения начали происходить только тогда, когда появились те, кто стал бороться за эти изменения. Да, изменения происходили медленно и постепенно. Но если бы не было борьбы, этих перемен бы и вовсе не было.

2) Так кто может помочь нам добиться равноправия? Мы сами. Нам не на кого рассчитывать. Это я поняла очень четко и ясно 17 июня, когда я пришла на свой семинар «Гордые: Борьба аутичных ЛГБТ за свои права». Об этом мероприятии было заранее объявлено и в наших группах, и в крупнейших ЛГБТ-группах в ВКонтакте.
В итоге пришло лишь три человека, если не считать меня. Двое из пришедших были активистами наших проектов: один из них из Тулы, другой – из Израиля. Оба аутичные. И еще к нам пришла нейротипичная девушка, которая узнала о нашем мероприятии из объявления в том учреждении, где мы его проводили.
Вот кого больше всего волнует судьба аутичных ЛГБТ в Санкт-Петербурге! Нас самих и случайно заинтересовавшихся людей. Нет, я не отрицаю того, что многие ЛГБТ-организации и независимые активисты, в том числе ЛГБТ-активисты, сильно помогли мне в реализации наших проектов. Но они не будут выполнять за нас нашу работу. Они не будут бороться за права аутичных людей, потому что они ведут свою борьбу. К сожалению, они могут только иногда нас поддерживать.
Остались только мы. Что мы можем сделать?
Во-первых, перестать прятаться,– ведь чем больше аутистов будет говорить о том, что они аутисты, тем больше людей осознают, что аутисты живут среди них.
Во-вторых, писать и говорить о своем опыте – ведь чем больше мы будем говорить, тем больше людей нас услышат. Не думайте, что ваш опыт не имеет значения, что вы должны молчать, потому что кто-то другой скажет это лучше вас. Если вы считаете, что должны что-то сказать – говорите. Люди воспринимают информацию по-разному, и, возможно, именно ваш способ донесения информации поможет кому-то понять то, о чем мы говорим.
В-третьих, надо бороться с эйблизмом, во всех его проявлениях. В- четвертых, по возможности оказывать профессиональную помощь другим аутистам, и их близким. Нам нужны аутичные специалисты — юристы, психиатры, психологи, психотерапевты, журналисты, писатели, политики, преподаватели… Потому что аутичные люди лучше нейротипичных  понимают, что значит быть аутистом, и, при желании, могут оказывать другим аутистам лучшую помощь, чем оказывали бы нейротипики.

3) Нам еще только предстоит понять, что значит аутичное сообщество. К сожалению, большая часть русскоязычных аутистов и их союзников этого не понимают. Аутичное сообщество – это, в какой-то степени, все, кто считает себя аутистом, и хочет как-то взаимодействовать с другими аутистами (даже просто читая их статьи и заметки). В широком смысле слова «аутичное сообщество» — это все аутисты. Даже те аутисты, кто не чувствуют себя частью активистского аутичного сообщества. Даже те аутисты, которые не чувствуют себя частью человечества в целом, и хотели бы жить на другой планете. Это все аутисты, которые признаю свою аутичность.
И когда мы говорим о правах аутистов, мы говорим о правах всех аутистов. Пожалуйста, запомните это. «Все аутисты» — это не только цисгендерные русскоговорящие гетеросексуальные парни, которые могут говорить, и у которых аутизм проявляется по «мужскому типу». Все аутисты – это, в том числе, неговорящие аутисты и аутисты с интеллектуальной инвалидностью. Это аутичные девочки, которых так же много, как и аутичных парней, но которые в пять раз чаще остаются недиагностированными. Это аутичные парни, которые по описанию больше похожи на аутичных женщин, чем на аутичных парней. Это аутисты с несколькими видами инвалидности. Это гомосексуальные, бисексуальные, трансгендерные и интерсексуальные аутисты. Это аутичные мигранты и аутичные беженцы. Это аутисты самых разных рас, национальностей и религий, и аутисты, которые не верят в Бога.
Мы не должны об этом забывать. В аутичном сообществе не должно быть места эйджизму, гомофобии, трансфобии, навязыванию своих религиозных взглядов, исламофобии, национализму и другим подобным мерзким штукам.
Во-первых, потому что я не могу быть собой, если я откажусь от всех своих идентичностей и характеристик, кроме аутичной. Более того, я физически не могу этого сделать.
Во-вторых, крайне несправедливо защищать права одних аутистов, при этом дискриминируя других.
И, в-третьих, если мы хотим добиться перемен, то нам может понадобиться помощь наших людей из самых разных групп.

4) Есть еще одна вещь, на которую я хотела бы обратить внимание. В прошлом пункте я вскользь упоминала об эйджизме, и теперь я хочу еще немного о нем сказать. Эйджизм – это дискриминация и предрассудки по возрастному признаку. Первого июня этого месяца я написала статью о том, что у детей нет никаких прав человека, кроме права на жизни и права на здоровье. Соблюдение всех остальных прав детей полностью зависит от воли их родителей. В нашем обществе дети находятся в том же угнетаемом положении, в котором находились крепостные в  Российской Империи. Фактически, дети находятся в рабстве у своих родителей. Зачастую аутичные дети страдают от этого сильнее, чем неаутичные.
На аутичных детей меньше влияют доминирующие социальные нормы, и поэтому они чаще осознают степень своего угнетения.
То, как мыслят и воспринимают мир аутичные дети, не похоже на образ мышления и восприятия мира их родителей, и зачастую это становиться причиной конфликтов в семье, и давления на детей со стороны их родителей.
Аутичные дети очень часто становятся жертвами эйблизма своих родителей. Этот эйблизм может выражаться по-разному – от использования опасных методик «лечения» аутизма и попыток любым путем сделать детей неотличимыми от сверстников, до убийства детей якобы «из милосердия». От насильственного размещения аутичного подростка в психоневрологическом интернате за спор с родителями, до непреднамеренного эйблизма вроде непонимания серьезности школьных проблем аутичного ребенка. (Причем последнее не менее опасно, чем первое, потому что непонимание серьезности школьных проблем доводит многих аутичных детей до самоубийства, либо приводит к тяжелым психологическим проблемам в будущем).
Итак, нам пора осознать, что эйджизм пронизывает всю нашу систему. Он пронизывает ее настолько сильно, что право подростков на то, чтобы распоряжаться своей жизнью и право детей на принятие многих важных решений, которые они могли бы принимать, считается в нашем обществе чем-то необязательным. Эйджизм – часть нашей законодательной системы. Его редко признают, о нем не решаются говорить даже те, кто его осознает, и с ним не решаются бороться.
Но мы не можем говорить о правах аутичных детей и подростков, если мы не будем обращать внимания на тот эйджизм, с которым им приходится сталкиваться, и если не будем с этим эйджизмом бороться.
Более подробно о проблеме эйджизма вы можете узнать здесь.
____
Вот что мне хотелось сказать бы вам на этот Autistic Pride Day. На самом деле, это малая часть того, о чем бы мне хотелось вам сказать. Поэтому я решила еще раз дать здесь ссылки на всю ту информацию, которую мы приготовили в этом году к Autistic Pride Day.

Статьи к Autistic Pride Day:
1) Вероника Беленькая: Мой первый год в активизме
2) Кас Фаулдс: Аутичная гордость: Нам надо, чтобы наши пространства оставались нашими
3) Кас Фаулдс: Мы должны продолжать сражаться
4) Аркен Искалкин: С Днем Конгруэнтного Аутиста
5) Лидия Браун: Другая сторона открытости
6) Лидия Браун: Не слушайте их
7) Лидия Браун: О том, что значит пустая комната

Запись опубликована в рубрике Публикации с метками , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s